Преходящее


Еще один день...

Написано в 1 Июнь 2006

В четверг,  ложась спать, я жутко ненавидел пятницу.  Закрывая глаза, уже слышал, как звонит будильник, представлял, как медленно отрывал свое тело от кровати и бросал его под душ, как снова, опаздывая на работу, очень спешно пил чай, обжигая язык и губы. Спалось плохо. Я как будто проваливался куда-то, а затем снова приходил в сознание. И так десятки раз за ночь. И так несколько последних недель.

Я устал. Устал от обыденности и повседневности. Устал ходить на работу и изображать там бурную деятельность. Устал приходить домой безо всяких желаний, за исключением одного - поспать. Я начал ненавидеть всех, кто спрашивал: «Как дела?» И презирал тех, кто отвечал: «Нормально!»

Что-то во мне менялось. Я стал более наглым, более прямым и, возможно, дерзким. Даже стал сочинять стихи. Хотя, стихи ли? Сколько себя помню, я всегда скучал, читая поэтов, и когда преподаватели расхваливали очередное «бессмертное произведение», в ответ я только зевал. И до сих пор мне кажется, что стихи – это что-то в учебниках, и что заставляют учить наизусть. Может, и учителя смотрят на них не иначе как на  бессмысленную скороговорку или упражнение для развития памяти. Иначе, как можно объяснить отсутствие смеха при декларировании шестиклассниками  «Я вас любил, любовь еще, быть может…»

Нет, я не пишу стихи. Я выплескиваю себя на бумагу. Мои душевные клетки так быстро делятся, что оболочка тела их уже не вмещает. И пусть продукт этого деления назовут выплесками, чем стихами. И пусть их лучше забудут, чем поместят в книжную рамку, с портретом посередине, для бездумного заучивания…

А началось все с того, что однажды я проснулся от непонятного волнения. Какое-то неопределенное чувство. Хотелось что-то сделать, но я не мог понять, что. Уже было подумал, что чем-то отравился накануне. Посидел подольше в туалете. Не помогло. Слонялся бесцельно по квартире. Сел за компьютер. И руки сами потянулись к клавиатуре. Открыл Word и стал смотреть в белый монитор. Напечатал первое слово. Второе. Потом несколько строк.

Мне страшно. Я сегодня забыл свое имя.

Я смотрю в зеркало и не вижу лица.    

Мне стыдно. Я не помню, где же родился

И, черт возьми, кто, в конце концов, я.

Долго сидел молча. А потом стал печатать дальше, пока часы не напомнили, что уже пора выходить на работу. Снова эта работа… Блин,  уже полшестого утра. Спать меньше часа. Сон, где ты?..

 

 

Пятница ворвалась в жизнь писклявым звонком будильника.  Душ. Несколько глотков чая. На большее не хватило аппетита. Побродил по квартире, не зная, чем себя занять.  Затем оделся и вышел на улицу.

На работу впервые за неделю пришел вовремя. Определил наиболее важных клиентов, с которыми обязательно необходимо было связаться, и дал мысленное обещание позвонить им до обеда, иначе снова – уже в который раз! -  все отложится до  «лучших времен».

В сотовом телефоне заиграла бодрая музыка.

- Алло.

- Володя, привет. Ты уже на работе?

- Да, Андрей Николаевич, можете говорить.

- Слушай, вчера я все доложил  генеральному. Он говорит, что дорого.  Дал мне указание, найти изготовителя рекламы подешевле.

-  Я могу вам подсказать дешевый вариант, - спокойно произнес я.

-  Что, правда?

-  Конечно. Таких вариантов полно. Я просто думал, что Вы их уже рассмотрели. А если нет, то я просто обязан Вам про них рассказать. Понимаете, моей целью не является втюхать Вам рекламу любой ценой. Я хочу, чтобы Вы осознанно сделали выбор.  Записываете?

- Да, можете диктовать.

- Детский кружок дизайнеров Советского района.

- Да ты что, издеваешься надо мной?

- А Вы хотите потерять работу?

- Что?!

- Когда директор будет не удовлетворен реализацией своего товара, то после производственников он возьмется за Вас. А так как товар у Вас качественный - не правда ли? – то, он возьмется за Вас сразу.  Именно Вы отвечаете за продажи. И именно Вы должны определять те ресурсы, которые необходимы для выполнения поставленных руководством целей.  Когда продажи будут на нуле, то Вам и не вспомнят, что Вы сэкономили какие-то 3-5%. А если начнется бум продаж, то цена рекламы никого не будет волновать.

- Я это понимаю, но директор… Что я ему скажу?

- Скажите, что можно купить за пару десятку баксов «Запорожец» и рассекать на нем просторы столицы под смешки горожан, а можно приобрести «Мерседес» или «Бумер» и заставить тем самым себя уважать. А можно вообще ездить в троллейбусах. Но здесь, как говорится, без комментариев…  Поймите, нельзя купить за два рубля билет на лайнер и проехать вокруг света в каюте первого класса. Стоимость билета определяет, как и куда Вы сможете добраться.  

С заказчиком я разговаривал еще несколько минут. Не знаю, был ли это клиент-ориентированный подход в продажах. Да и вообще, было ли это профессионально. У меня сами собой выскакивали фразы, и находились слова. Иногда я ловил себя на мысли, что мне все равно, чем закончиться этот разговор. А, может, и нет. Не все равно. Я словно разделился на две части. Одна часть задавала вопросы, что-то говорила, а вторая наблюдала и комментировала. Сама себе.

- Молодец, с белорусским заказчиком нужно разговаривать именно так. Иначе их не расшевелить, - сказала директор отдела, когда я положил трубку.

- Жанна, Вы так незаметно подошли, - не знаю почему, но я обращаюсь к ней на Вы. Не смотря на то, что она несколько раз намекала, что мы почти ровесники,  что она довольно демократична, и ей нравится короткая дистанция между ней и подчиненными.

- Просто ты был увлечен работой. А мне нравится, когда сотрудники увлечены работой.

«Чего она пришла», - где-то внутри подумалось мне.

- Да-а, я хотела поговорить с тобой по поводу твоей работы.

- И что именно Вас интересует?

- Да в целом. Вообще, как дела?

Этот вопрос моментально довел меня до точки кипения. Подобные расспросы для меня как красная тряпка для быка. 

- Какие дела вас интересуют? – Я поднял голову и смотрел Жанне прямо в глаза. Та начала раздражаться: «Ты не знаешь, что меня может интересовать?»

- Нет, не знаю, - я сказал правду. Начальник отдела так редко встречалась с вверенным коллективом, что заданный  вопрос я мог истолковать и таким образом «Что нового случилось за последние два месяца после нашего совещания?» А так как случилось действительно многое, то я и не знал, с чего начать… Нет, я не хочу сказать, что она вообще не занималась жизнью отдела. Занималась. По-своему. Она была плеткой отдела. Ставила каждому планы, и хлестала каждого и по-всякому, если обозначенные цели не достигались. А если с твоими продажами все было OK, то и своего руководителя ты мог не замечать буквально месяцами. Лишь иногда, когда ей бывало скучно в своем кабинете, она выходила к менеджерам и задавала всякие, на мой взгляд,  идиотские вопросы. Так сказать, выполняла руководящие функции…

- Ну, конечно, не твоя личная жизнь меня интересует. Как  с продажами?

- Хорошо. А Вас что-то не устраивает?

- Телегин, ты нормально разговаривать можешь?

- Могу, но я, действительно, не знаю,  о чем идет речь.

- С кем работаешь? Какие перспективы? Что ждешь?

- Так, сходу не могу ответить. Нужно подготовиться, и я предоставлю детальный отчет.

- С тобой, Телегин, каши не сваришь, - Жанна махнула рукой и,  не спеша, направилась к кабинету.

Я проводил ее взглядом и снова погрузился в работу. Или в собственные мысли. Все смешалось…

Через несколько часов позвонил Андрей Николаевич.

- Володя, послушай, генеральный зовет тебя на встречу. Можешь сегодня подъехать?

- Конечно, могу, - сразу согласился я. И не потому, что решалась судьба сделки. Просто хотел выйти из этого здания, хотел отдохнуть от коллег и от жужжания куллера в системном блоке компьютера.  Хотел пройтись по улицам, и поесть мороженого. Почему-то особенно захотелось мороженого…

И спокойствия. Когда посреди дня замираю и смотрю на себя со стороны, то почему-то всегда замечаю какую-то суету. Какие-то нервозные движения  и мысли. Дышу глубже, немного прихожу в себя. Но через минут пять все по-старому. Разбрасываю себя на кучу всяких не нужных вещей. Разбрасываю свою жизнь на кучу всяких не нужных вещей. Откуда это? Почему вечером понимаешь, что, не проживи бы я этого дня, то ничего бы и не потерял. Почему тот Смысл, который, если верить древним легендам, заложен в нас изначально, никак не удается обнаружить? Внутри находишь лишь доводы бессмысленности еще одного прожитого дня…

 

 

Андрей Николаевич поджидал меня на крыльце. Курил. Стряхивал пепел под ноги и затаптывал его черными ботинками. Увидев меня, выбросил сигарету и скороговоркой проговорил: «Володя, поторопимся. Его куда-то вызвали, и он вот-вот должен уйти». Затем развернулся, и исчез за толстой деревянной дверью. Как спринтер взбежал по лестнице на третий этаж, резко ворвался в кабинет генерального директора и практически крикнул: «Все! Он пришел!»  

Я еле поспевал за этим шустрым заместителем директора по вопросам маркетинга и продаж. Даже не успел разозлиться как следует за такую организацию переговоров. Ведь, в конце концов, есть мобильная связь. Если меняются планы, то можно об этом и сообщить, а не устанавливать рекорды по бегу. И не вызывать улыбку у секретаря, которая что-то печатала для своего босса.

Кабинет генерального оказался просторным и светлым. Мебели было очень мало. Стол. Несколько стульев. Небольшая книжная полка,  которую «топтали» стеклянные слоны… Директор заменил рукопожатие протянутой визиткой.  Я «ответил» своей.  Он внимательно ее рассмотрел и жестом руки предложил мне сесть.   

- Итак, Телегин Владимир Анатольевич,  Вам,  наверное, передали, что я уже практически выбрал рекламное агентство, которое будет продвигать наш товар на рынке. Это не Вы… Но мой заместитель  утверждает, что после нашей встречи я изменю свое решение. Вы назначили мне встречу, и ради любопытства я Вас выслушаю.

Я посмотрел на Андрея Николаевича с  немым вопросом во взгляде: «Кто кому назначал встречу?». Он что-то изучал в бумагах, которые каким-то чудесным образом оказались в его руках.

- Знаете, Георгий Анатольевич, если бы я считал, что могу изменить Ваше решение, то тем самым признал бы Вас человеком слабохарактерным и зависящим от мнения окружения. О Вас я так не думаю.  Более того, уверен, что любой здравомыслящий человек на Вашем месте пришел бы к такому же выбору… Если Вы хотели удостовериться в правильности своего решения, то можете считать, что вы это сделали. Я его принимаю.

Андрей Николаевич отложил бумаги в сторону и растерянно произнес: «А как же на «Мерседесе» вокруг света?» И я, и генеральный директор вопрошающе на него посмотрели, помолчали,  и я продолжил.

- Георгий Анатольевич,  я поберегу и Ваше, и мое время. Если сейчас ко мне никаких вопросов нет, я Вас покину… До свидания!

Меня провожали недоумевающие взгляды. Директор хотел было что-то сказать, но из его гортани так и не вылетело ни одного звука. Его заместитель уже было вскочил, но снова плюхнулся на стул. Закрывая дверь, я услышал фразу: «Что это было?»

 

 

 Медленно спускался по лестнице. Не спеша, шел к метро. В вагоне электрички сел, закрыл глаза. Хотелось спать. Как я устал! Боже, откуда эта усталость? Не верю, что от работы. Многие работают и ничего. Некоторые вкалывают еще и похлеще. Откуда? На работе разбитый, дома разбитый. Ничего не интересно, ничто не увлекает. Все через силу. Это и называется жизнью? Блин, как гудит голова!

Вокруг стояли люди. Много людей. Каждый в своих мыслях. В своих планах. Каждый знал, зачем ехал и когда ему выходить. А я не знал даже, зачем  сел в метро. Закрыл глаза, и ехал до последней остановки. Потом сменил электрички и ехал обратно – снова до последней остановки. С закрытыми глазами. Временами проваливаясь в сон. Нервно пробуждаясь, осматривая попутчиков – каждый раз новых – и снова растворяясь во власти сна.

Мне стало все так глубоко безразлично, что я испугался. Это безразличие было сродни пустоте. Притягивающей. Засасывающей. Я как будто стоял на краю крыши небоскреба и смотрел вниз. Все преходящее ушло. Был только я. И была огромная пропасть, куда – я это уже чувствовал – падал. Страх заставлял дрожать мое тело. Я съежился. Крепко сжал зубы. Дрожь волнами покатилась через руки. Я растерянно смотрел на окружающих людей. Одни  виновато – как будто увидели что-то интимное – отводили глаза. Другие – нагло пялились на трясущееся тело. Я старался успокоиться, но чем больше старался, тем меньше себя контролировал,  и тем больше дрожал. Из глаз покатились слезы. Хотел встать и выбежать из вагона на ближайшей остановке, но ноги не слушались. Мне казалось, что я умираю. Я пассивно наблюдал за телом,  жизнь которого уже не мог контролировать, и испуганно пытался предугадать, что будет дальше. Жадно глотал воздух. Считал каждый вдох, и судорожно про себя повторял: «Ну, еще один. Еще».

Все больше пассажиров глядело в мою сторону. О чем-то шептались, но я не сразу понял о чем. Я слышал только свое прерывистое дыхание. Но, видимо, они говорили все громче, и до меня стали доноситься обрывки фраз: «И как это милиция наркомана в метро пропустила. Куда они смотрят!» «Прилично одет, не бомж, а все туда. Что делается с миром!» «Вышвырнуть его! Здесь метро, а не притон!»

Страх сменился на злость. Я стал ненавидеть попутчиков. Мне хотелось их раздавить, разорвать. Я уже представлял в моих руках булатный меч и их испуганные лица. Слышал крики и вопли. Видел, как люди пытаются убежать. Но всюду их встречала смерть, хладнокровно опускающаяся на их головы…  Открыл глаза и попытался сжать руки в кулак, но даже этого у меня не получилось. 

И тогда я решил умереть. У всех на глазах. «Пусть они заснут сегодня  с картинкой мертвеца перед глазами!»

Предоставил тело само себе. Перестал держаться за каждый вдох. Пусть смерть, а не я решает, как лишить меня жизни!

К удивлению, мне вдруг стало легко. Тепло разливалось по телу. Не то, от которого покрываются потом, а то, которое согревает и придает силы. Дрожь прекратилась. Дыхание стало ровным. Почему-то улыбнулся. Посмотрел вокруг, встал и направился к двери. На остановке вышел, немного постоял и решил, что нужно показаться на работе…

 

 

В офисе меня поджидала Жанна. Как только я появился в ее поле зрения, она развернулась и куда-то в сторону сказала: «Телегин, ко мне в кабинет!» Я, не спеша, снял пальто, осмотрел свой стол на предмет записок от коллег и  вошел в открытую дверь.

- Так, Вова, - сказала Жанна и показала какой-то факс. – Как ты это объяснишь?

Я взял в руки бумагу, пробежал по ней глазами и засмеялся. Это была жалоба на сотрудника рекламного агентства. Именно так гласил заголовок. Ниже была указана моя фамилия и фамилия автора жалобы – Никифорова Георгия Анатольевича – моего сегодняшнего клиента. Текст жалобы был таким: «Прошу руководство агентства обратить свое внимание на неподобающее поведение  сотрудника такого-то. Сегодня он появился в нашем учреждении и вместо того, чтобы детально расписать преимущества именно Вашей организации, склонять нас к заключению контакта именно  с Вашим агентством, он  попросил нас сотрудничать с другой фирмой. Считаем, что данный сотрудник должен быть наказан, и просим нам прислать другого специалиста, чтобы мы смогли обсудить детали предстоящего сотрудничества». Ниже следовала подпись и число.

- Телегин, тебе смешно?

- Еще утром они считали наши услуги слишком дорогими и принимались искать другое агентство. А для компании – в принципе - не важно, кто именно продаст наши услуги. Главное результат. И он есть.

- Ну и методы у тебя… Ладно, можешь идти…

До конца рабочего дня оставалось чуть больше часа…

Последние рабочие минуты смотрел на часы. И как только стрелки сошлись на нужных цифрах, поднялся, набросил пальто и поспешил на улицу.

Около входа встретил Андрея – главного экономиста нашего агентства. Предложил ему пойти на пиво. Не знаю, почему. Вырвалось как-то машинально. И он – не знаю, почему - согласился.

 

 

Мы пришли в кафе, в котором из-за густого облака сигаретного дыма нельзя было ничего разглядеть. «По бокалу и пойдем», - сказал Андрей и  - практически наощупь - направился к стойке. Барменом оказалась девушка лет 19. Верхние пуговицы ее полупрозрачной блузки были расстегнуты, и без особых усилий можно было разглядеть  грудь, которая – казалось – только и думала, как  вырваться из объятий одежды.  Андрея и меня словно парализовало. Мы уже давно не  мальчики, которых может соблазнить слегка спавшая бретелька. Но здесь было другое. Перед нами стояла Марина – так написано на ее бэдже, – которая была одновременно воплощением невинности и в то же время игривой сексуальности. Девушка то смотрела на нас своими красивыми большими глазами, словно ребенок, то изящно поправляла прическу, позволяя руке плавно спускаться по шее, груди, талии. Это продолжалось несколько минут, а может секунд. Я слышал, как она спросила: «Добрый вечер. Что будете заказывать?» Но ничего не мог ответить. За меня что-то говорил Андрей. Мне казалось, что все вокруг на меня смотрят, на этакого дурака, остолбеневшего, словно подросток.  Обернулся. Люди сидели, о чем-то спорили, курили. Я им был безразличен…  Мы взяли свое пиво, тарелку с фисташками. Марина улыбнулась – я был уверен, что именно мне – и обратилась к только что подошедшей паре.  Но теперь она улыбалась для них. Я почувствовал что-то похожее на ревность. Или злость.

- Вова, ты заснул? – окрикнул меня Андрей. – Пошли. Вон там столик свободный.

- Пошли, - сказал я, и все смотрел на Марину, пытаясь поймать ее взгляд. Но безуспешно…

Сделали первый глоток. «Да, ничего девка, - прервал молчание Андрей. – Знаешь, когда-то у меня была совсем другая жизнь. Ты не смотри, что сейчас я сижу вместе с тобой и получаю примерно ту же зарплату. Когда-то у меня было столько денег, шикарная квартира. Ездил на бумере… А потом прогорел. Продал квартиру. А машину жена забрала, когда уходила. Ее я на нее оформлял. Кто знал, что так все обернется… Вернуть бы это время, вот бы мы с тобой тогда погудели. Ты знаешь, как бабы клюют на денежных мужиков? Как мухи на мед… А теперь грызем фисташки и запиваем их противным пивом. Ты когда-нибудь пробовал настоящее пиво? Я пробовал. Не сравнить. Совершенно другой вкус. А от этого у меня изжога. Я бы водки  выпил. Но нельзя.  Завтра нужна ясная голова. Одно дело замышляю… Эх, давай выпьем. А то, как старушки у подъезда…»

- Извините, можно мы к вам присоединимся? – к нам обратилась та самая пара .

- Зачем? -  недружелюбно посмотрел я.

- Все столики заняты. А у вас есть свободное место.

- Не вопрос. Присаживайтесь, - ответил Андрей.  Я, недовольно кряхтя, немного подвинулся.

Андрей залпом допил свое пиво. «Знаешь, что-то мне здесь нравится. Пойду еще возьму бокальчик. Тебе тоже прихвачу. Заодно».  Я проводил его взглядом. У стойки он о чем-то разговаривал с Мариной. Она,  улыбаясь,  подала два бокала. 

«Скоро она заканчивает и присоединится к нам. Я уже договорился. На какую бы хату ее повести? Слушай, а что если к тебе? –  «обрадовал» меня Андрей.

- О чем ты с ней договорился?

- Ну, как о чем? О совместном  проведении  ближайшего вечера, можно сказать, ночи. Вот только у кого? Ну, ты как?

- Нет, только не у меня. У меня бардак полнейший. Мне самому иногда противно заходить.

- Да-а… Придется звонить своим корешам. Ко мне тоже нельзя. У меня с соседкой роман. Ну, как роман. Когда хочется, а больше некуда податься, тогда иду к ней. А если она меня с этой застукает, то тогда навсегда буду отлучен от церкви, - засмеялся Андрей.

Второй бокал пива показался мне горьким. Наверное, я сморщился, потому что мой коллега снова засмеялся: «Что, тебе тоже противно? Говорю, от нашего айчыннага пива только изжога. Только и делаешь потом, что соду пьешь».

- Нет, соду не нужно. Можно использовать более надежное и безопасное средство, - сказал сосед по столику.

Мы с Андреем переглянулись: «Блевать что ли?»

- Нет, зачем? Если хотите, могу выписать рецепт. Сходите в аптеку. И тогда забудете об изжоге… Хотя в принципе, нужно посмотреть, когда она появилась. Может вовсе и не от пива. А, например, от сильно затянутого ремня на поясе. Такое тоже бывает.

- А ты что врач? – спросил я.

- Я – патологоанатом. В морге работаю.

- Ха-ха, - я не засмеялся, а просто заржал. – Блин, ну повеселил. Патологоанатом дает рецепты живым! «А хотя, кому, как не смерти,  учить, как жить», - подумал я. И стало грустно. И снова стало пусто.  «Андрей, что ты там о прошлом говорил?» - не выдержал молчания я.

- О прошлом… Прошлое это хорошая штука. Я помню, кем я был, что у меня было. И это дает мне силы сейчас. Я знаю, куда идти и к чему стремиться.

- Согласен, - опять вмешался сосед.

- Блин, от вашего пива не соду пить тянет, а в туалет. Пойду отлить… - я встал и направился к барной стойке. «Марина, побудь немного маяком в моей жизни. Проведи меня через этот туман, сквозь эти тернии к туалету», - сказал я и подумал: «Боже, какой бред я несу!»

Девушка вышла ко мне, сказала «Пойдемте», и я покорно последовал за ней. Мы попали в небольшой коридор, в конце которого большим шрифтом были выведены две буквы «М» и «Ж». Девушка остановилась. Ее рука случайно коснулась моей. И меня словно ударило током. Она улыбнулась. И словно тигрица  набросилась на добычу. Крепко сжала в своих объятиях. И с каким-то рычанием – или мне показалось –  зубами впилась в мои губы.   Потом нежно поцеловала в нос и сильно оттолкнула от себя. «Тебе в конец коридора. Не писай мимо унитаза», - смеясь, она вернулась к своим прежним обязанностям.

Я, ошарашенный, прислонился к стене. Из губы сочилась кровь. «Что это было?.. Блин, я только и занимаюсь тем, что спрашиваю после каждого прожитого часа «что это было?» Спросить бы «что будет?»

В коридоре появился изрядно подвыпивший мужчина. Подошел ко мне и похлопал по плечу: «Что, парень, не добежал до своего «М»? Ничего. Со мной тоже такое бывает. Но не в этот раз» - и  продолжил свой путь…

  Когда я вернулся к столику, то застал оживленную беседу. Участвовали все, даже подруга патологоанатома, которая до этого только молчала. Обсуждали президента.

- Вот ты, Аня,  поддерживаешь президента, и я уважаю твое мнение. Ты имеешь право думать так, как хочешь. Но вот я против Лукашенко, и в этой стране он запрещает такую позицию.  Мне нельзя думать, жить так, как я этого хочу. И поэтому я против него, – горячился Андрей.

- Да ты посмотри вокруг. Все идет к лучшему. Ты согласен? Страна развивается. Пускай не такими темпами, как хотелось бы. Но мы прогрессируем. – Отвечала ему наша соседка.

Я практически их не слушал. Сидел и пил пиво. Иногда оглядывался по сторонам в поисках Марины. Но ее нигде не было.

«Я словно разбитая стеклянная игрушка.  - подумалось мне. – Странно… Почему именно игрушка? А что разбитая, так это точно… Сидят за столом осколки и пьют пиво. Хотят они снова собраться вместе, но ничего не получается. Никто из осколков не помнит, какого это быть частью целого. Нужен некий магнит, центр, вокруг которого можно было бы собраться. Но его нет. Или есть. Вот этот бокал пива, например… Где Марина?»

- Вова, а что ты думаешь? Ты за кого? – откуда-то издалека  послышался голос Андрея.

- В смысле?

- Ну, ты кого поддерживаешь на роль папы? – голос был уже ближе.

- Что за бред ты несешь?

- Какой бред? Очнись! Мы уже полчаса говорим о новом папе римском. Ты где витаешь? Расстроился, что с барменшей облом вышел?

- Какой облом? – меня начало все это выводить из себя.

- Он же не знает, Андрей. Он же тогда в сортир ходил, - вмешался патологоанатом, изрядно захмелевший от выпитого  коктейля.

- А-а, точно. Ты же не в курсе. Ну, брат, обломили нас с тобой. Собралась наша Марина, и  - даже не сказав ни слова -  спокойно ушла. Я пытался было ее окликнуть. Куда там! Зачем только мне намеки делала… Так что допивай свое пиво и пойдем в свои холостятские хижины. – Отрапортовал Андрей.

Этой новости я не ожидал. «Действительно, облом. Да-а, тогда я вообще ничего не понимаю. А может и не нужно. Пошло все к чертям!»