Атлантида

Сумерки

Написано 26 Февраль 2006 в 21:12

Звонко шпаги скрестились

и разбился бокал,

как вино покатились

капли крови из ран.

И крапленые карты, и по лебедям влет.

Нет судьбы, а гадалка беззастенчиво врет...

Атлантида Первая (рассветная?)

Написано 25 Февраль 2006 в 21:39

Скорее всего, отпуск у Славы будет все-таки в августе и мы опять поедем в Анапу. Она мне очень нравится, неширокие улочки с частными домиками, очень похоже на Волгоград. Там прошло мое детство, улица со смешным названием "Лужская". Луж действительно хватало. Все дома со ставнями. Наши ставни на ночь всегда закрывал дедушка. Чердак весь был засыпан опилками, там было очень жарко и на поддонах сушились яблоки и абрикосы. Точно не помню, по-моему раз в неделю приезжала мусорка, вся улица собиралась и ждала этого замечательного события, не успел - все, жди еще неделю. И сад у нас был, мне казалось в то время - просто огромный, 6 соток, виноград рос и дед его укладывал на зиму, аккуратно сворачивал лозы, засыпал землей и еще чем-то для тепла. И яблони были,  много, там яблок я наелась на все мою оставщуюся жизнь, до сих пор их ем крайне редко. Тутовники росли на улице перед домами (чужими, у нас не было такого дерева), и мы на них набеги устраивали. Наешься, потом рот и руки черные и на асфальте черные пятна от ягод. Во дворе моего приятеля играли в прятки, он часто кричал "Выходи, твое платье видно", и я каждый раз велась. Тополей множество было, а вот пуха совсем не было. Я первое время очень удивлялась, почему тут пуха-то столько, пока не сообразила, что тополя-то другие. Во дворе нашей школы ими все было усажено. В ней в свое время учился Саша Филлипов, его учила подруга моей бабушки (они обе учительницы были). Так вот он был исключительно хулиганистым и фактически двоечником, и мой дед всю свою жизнь утверждал, что немцы его повесили не за беззаветное служение Родине, а за то, что он "украл у фрицев подметки". А моя бабушка мне всегда говорила "ума палата, а дури вся саратовская степь", а -мне всегда было смешно. И сейчас тоже, по-моему, очень смешная фраза. С Пашкой ездали на велосипедах в библиотеку, в читальный зал, "Алису" читали. Он один раз украл у отца строительные патроны, и мы их взрывали. В куче песка я прокопала пещерку, уложила туда вогнутую железячку (и где ее только нашла),  завернула в ватку патрон и на железячку это все выложила. А Пашка спички зажигал и туда совал, в пещерку. Так все тем кончилось, что я, очень удивленная, что ничего не происходит, велела ему все вытащить и посмотреть, почему не взрывается. Он, дурачек, вытащил, и все это дело взорвалось прямо у него в руке. Хорошо, что патрон был маленький, и руку ему не сильно разворотило. На салют мы всегда на набережную ездили, хоть пушки там неимоверно грохотали. А летом на пляж, Бакалду. Вот один маленький кусочек первой Атлантиды. Кажется, что одни рассветы там были. Только вот что странно, если мне снится Волгоград, то это - обязательно кошмар. Почему?

Слава

Написано 22 Февраль 2006 в 18:41

Сегодня моего дорогого мужа наградили медалью. Мой Слава офицер, и это здорово. Пусть мы живем с соседом на подселении, пусть зарплата у офицеров не очень, хотя нам с ним жаловаться не стоит, тысячи офицеров нищенствуют, и вообще в бараках живут, а у нас дом замечательный на Полежаевской, а сосед рано или поздно съедет, он уже в отставке. Так что я подожду, ничего страшного. И пускай мы не можем ездить отдыхать за границу из-за его секретности, мне и в Анапе нравится. И пускай мы не можем позволить себе поход в ресторан, только забегаловки типа Елок-палок, я не люблю рестораны. Я вообще сейчас худею и мне такая пища противопоказана. К тому же если я долго сижу в накуренном помещении и сама курю при этом, я наследующий день отравленная. А не курить я не могу, так что долой рестораны, да и забегаловки тоже долой! И пускай мой мобильный телефон отметил свое трехлетие. Он ведь звонит, и будильник есть, а снимать на телефон я никогда не буду принципиально, для хороших снимков фотик есть, а делать телефоном снимки сомнительного качества не вижу смысла. Да я и не фотолюбитель. И вообще, я лучше буду со старинной Нокией ходить, чем с Мотороллой или Самсунгом. Главное, что у меня есть Слава. Он мое солнце, луна и звезды. Сейчас буду ждать 12ти часов чтобы уже настало 23 и подарок ему вручИть. А может быть, врУчить

Атлантида

Написано 15 Февраль 2006 в 19:47

У Кинга есть замечательная книга (одна из) "Сердца в Атлантиде". Прошлое человека - его Атлантида. То, что было, закончилось, Атлантида ушла под воду, и человеку остается вглядываться в толщу воды, вспоминая с радостью или грустью былое. Я живу здесь и сейчас. Прошлое настолько быстро стирается из моей памяти, что Атлантиду я иногда не могу даже уловить, не то что разглядеть. Я очень быстро забываю все, что со мной происходило, хорошее быстрее, плохое дольше. Три раза кардинально менялась моя жизнь, три Атлантиды покоятся в глубинах моего океана. Я так сильно хотела каждую из них побыстрее утопить, я очень старалась. Я топила вместе с ними людей, живущих со мной в том тогда. Они и сейчас живут своей жизнью, мои дорогие бывшие друзья - Пашка,Наташа, Оксана, Сергей и Сашка из первой Атлантиды, Инна, Оля, Таня из второй, две Кати, Лариса, Аня, Ира и мой первый муж (самый страшный мой враг) из третьей , иногда отголоски их жизни врываются в мою нежданным и нежеланным звонком или неожиданной встречей. Меня это не радует, кому приятно встречать утопленников, как бы дороги и близки они не были когда-то. Я изо всех сил избегаю с ними встреч - никогда не хожу на вечера встречи одноклассников и одногруппников, никогда не встречаюсь и не созваниваюсь с бывшими коллегами, а адрес и телефон моего бывшего мужа я смогу вспомнить разве только под пытками.  Атлантиды затонули, утопленники покоятся в мягком иле и прошлое хоронит своих мертвецов без меня. Сначала они обижались, не понимали что случилось (они не могли знать что стремительно опускаются на дно). Из второй Атлантиды на плаву осталась только Наталья, она мой единственный самый близкий друг уже больше 10 лет. Хотя в том тогда мы не дружили, просто учились в одной группе и были соседями по комнатам в общежитии. Так она и перешла со мной вместе в третью Атлантиду, а потом мы вместе с ней переместились в четвертую, и я ужасно рада, что она есть. Здесь и сейчас. Конечно, у меня есть еще одна подруга, но она точно пойдет на дно, случись ныне существующей Атлантиде затануть. А Наташка навсегда. Маловато? А мне больше не надо.

 Так вот, я так хотела все забыть, что преуспела в этом. Прошлое мое - почти сплошное белое пятно с довольно редкими мазками серого, розового, голубого. С одной стороны, это очень хорошо, но кое-что мне хотелось бы оставить на плаву навсегда. Может хоть в этом статичном виде мне удастся сохронить кусоки моей повседневной жизни, в которой хватало и сумерек и рассветов. Может, я вытащу куски уже затонувших Атлантид. И когда-нибудь, когда я стану совсем старой, я его распечатаю, перечитаю, кое-что вспомню, улыбнусь или загрущу.

Лема (не Земля)

Написано 15 Февраль 2006 в 16:07

Серая башня парила, ласкаемая последними лучами заходящего солнца. Город затихал в преддверии надвигающейся ночи, люди, утомленные суетливым днем, устало брели в предвкушении отдыха. Зеленщики и лотошники сворачивали свои товары, лавочники закрывали ставни, ша’адри готовили курии к последней на сегодня молитве, стража меняла караулы. Башня гордо парила, не подавляя города мощью зубчатых стен, и белые флаги ее горели пурпуром. На самом верху, держась за зубчатый парапет, стоял Великий Мейстер. Мейстер тоже переживал закат. От возрастных болячек уже не помогали никакие настои и мази, а отдалить окончательное торжество старости могла только черная магия. Последняя на всей территории Лемы была под запретом, заподозренные в подобной волшбе предавались медленной и весьма мучительной смерти. Однако столь могущественному человеку, как Великий Мейстер, пожелай он того, без особого труда удалось бы заполучить парочку-другую черных инквизиторов, выбравших если не тьму, так сумерки. Но Мейстер не желал. Много лет назад жизнь для него в один миг утратила свою прелесть, палитра цветов растеряла свои краски, оставив только черную и белую.

Когда-то Мейстер был молод и удачлив. Его обедневший отец скоропостижно отправился в Долины, получив смертельный удар на охоте от бешеного вепря, не оставив своему юному отпрыску ни единого таллера. Забрав отцовский меч, единственную ценную вещь, оставшуюся в покосившейся развалюхе, Мейстер, в ту пору звавшийся Алленом, отправился в ближайший город на поиски удачи. Торвилл встретил мальчишку не слишком приветливо, и чем он там занимался первое время, остается только догадываться, однако через пару-тройку месяцев в его карманах зазвенели таллеры. Их оказалось достаточно для поступления в школу Мастеров Стали, куда в те времена мог поступить любой желающий, обладающий нужной суммой. По окончании школы не многие могли сравниться с ним по виртуозности владения мечом и силой удара. К двадцати годам он победил в пяти турнирах, чем и приглянулся Льежскому сеньору. Возблагодарив Ткача, Аллен присягнул своему новообретенному господину и отправился вассалом в Льеж. Во время мифрилового бунта ему удалось почти в одиночку отстоять замок, за что он был пожалован деньгами и почетом. С той памятной битвы удача опустилась ему на плечо, и Аллен сделал при льежском дворе головокружительную карьеру. Спустя пару лет он был пожалован титулом, и его плечи украсила сенешальская мантия. Не было ни одной битвы, которой он бы не выиграл, его удачливые набеги на золотые и мифриловые рудники постоянно пополняли сеньорскую казну, а ежегодные пожертвования адептам Башни снискали славу защитника Света. В ту пору все казалось прекрасным. Боги благоволили молодому счастливцу, который щедро жег в замковой курии благовония, стоившие целое состояние. Аллен превратил небольшую армию своего сеньора в мощную боевую машину, стражу замковой скрижали несли только преданные ему гвардейцы, боготворившие своего командира. У него было все, о чем можно только мечтать, а крылья он обрел, встретив отраду своей души.

Однако никому не дано знать, что вышивает на канве твоей судьбы Ткач и как повернется великое колесо. Все переменилось в один миг, когда Аллен нашел голову любимой жены с выколотыми глазами и отрезанным языком на своем столе в рабочем кабинете. Убийц найти не удалось, как не удалось определить, каким образом они проникли в замок и в личные покои сенешаля, минуя преданную Аллену стражу. Позже при дворе шептались, что не обошлось без ордена Культа и черной магии. После минутного созерцания страшной находки, когда наконец глаза и разум его пришли к согласию и убедили своего обладателя, что все произошедшее не сон и случилось на самом деле, Аллен проклял всех богов, как Света, так и Тьмы. Мигом позже мохнатым покрывалом его накрыло безумие. Старый Мейстер не помнил, что произошло потом. Много лет спустя бывшему сенешалю рассказали, как, держа обезображенную голову возлюбленной и нежно прижимая ее к груди в одной руке и с мечом в другой, он прошел по коридорам и лестницам замка. Верный гладиус пел песню смерти, и когда Аллен добрался до внутреннего садика замка, ноги его были в крови по колена. Два десятка придворных и слуг, в том числе несколько женщин, успели расстаться с жизнью, пока замковая стража, выйдя из оцепенения, не перекрыла выход из садика. Прижавшись спиной к железной ограде и безумно смеясь, Аллен занял оборону. Страх запустил когтистую лапу в сердца стражников, они не могли заставить себя презреть смерть и, подступив на расстояние удара меча, лишить жизни своего командира. Пришлось вызывать на стену арбалетчиков, стрелы которых сделали то, что не могли сделать гвардейцы. Аллен рухнул в любимую клумбу сеньора, не выпуская из рук головы. Очнулся он в Башне много дней спустя. Адепты света хорошо потрудились над израненным сенешалем. Раны затянулись, поврежденные сухожилия почти не беспокоили, а порошок очищения, настоянный на желене и приправленный дюжиной заклинаний, разорвал покрывало безумия и очистил разум. Он остался в Башне и принял обеты адептов, ибо Ткач еще не отрезал его нить, а на земле не было места, где бы страшная трагедия, перевернувшая привычный мир, была забыта, горечь, отравившая всю оставшуюся жизнь, притупилась и дала бы возможность жить дальше. Кроме того, по выздоровлению ему предъявили свиток, где льежский сеньор освобождал своего верного сенешаля от присяги и настоятельно рекомендовал ему не появляться впредь в пределах замка. В Башне выяснилось, что он обладает даром сновидца и толкователя, причем такого сновидца не рождалось уже несколько веков. Отринув Богов, новоявленный адепт не отринул Света, а со временем понял и то, что боги – это образы, личины, которые принимает мироздание в проявлении своих вечных ипостасей – Света и Тьмы. Что неотделимо одно от другого, нельзя уничтожить Тьмы, сохранив при этом Свет. Можно только поддерживать хрупкое равновесие между ними, не давая одному возобладать над другим, не давая миру сдвинуться с места.

На стене стоял старый Мейстер и перебирал, как четки, события прошедших лет. Только глупцы думают, что время лечит раны и приносит забвение. На самом деле года выкристаллизовывают воспоминания, шлифуя их грани. Раны не затягиваются, ничего не забыть, горечь со временем становится только острее, и благословен тот человек, у кого достанет мужества жить с этим и не сойти с ума. Но сейчас Смерть стояла на пороге, и Великий Мейстер был этому рад. Скоро откроется дверь в Долины, где давно уже ждет отрада его души, и пойдут они под руку по изумрудным лугам, и исчезнет горечь и ядовитая печаль, и воспоминания о страшной голове на своем столе перестанут мучить ночами, потому что не будет уже ни ночи, ни дня, а будет Свет.

Вдохнув свежий воздух уже наступившей ночи и окинув усталым взглядом еще раз панораму расстилавшегося под Башней города, Мейстер оторвался от парапета и по узкой лестнице спустился к двери, ведущей во внутренние помещения. Ему предстояло последнее, самое важное дело, которого он ждал и которого боялся уже несколько лет. За дверью его терпеливо ожидал послушник, служивший Мейстеру личным слугой и секретарем. Старый адепт, тяжело опершись на его руку, последовал по мрачным коридорам, освещаемыми факелами, вделанными в стены много веков назад. Никого не встретилось Мейстеру и его спутнику на этом скорбном пути. Стража охраняла только внешние ворота башни, ибо адепты обладали такими возможностями, что никто не подошел бы к ее стенам незамеченным, даже если бы стражники вмиг утратили и слух, и зрение. А инквизиторы из Культа предпочитали держаться далеко за пределами Лемы, и даже заподозренные в черной волшбе жители государства встречались все реже и реже. Только треск факелов и едва слышное бормотание ветра, невесть каким образом находившего щели в каменной кладке, сопровождали идущих. Остановившись перед дверью в конце коридора, завешанной тяжелым ковром, уже утратившим свой первоначальный цвет, Великий Мейстер на секунду остановился. Мужество внезапно покинуло старика, стены мрачного коридора закачались и подернулись рябью, в воздухе возникло ухмыляющееся лицо, костлявый палец грозил адепту. Превозмогая ужас, внезапно нахлынувший, как половодье, Мейстер поднял руку и начертал в воздухе общую крипту света, отгоняющую демонов и духов. Рожа исчезла, глумливо подмигнув напоследок, стены обрели утраченную было твердь. Минуту помедлив, загоняя страх в глубину подсознания, Мейстер отодвинул в сторону ковер и, отворив дверь, вошел в зал Собраний.

Зал представлял собой небольшое помещение, лишенное окон. Каменные стены были завешаны гобеленами, вытканными так давно, что даже самые старые адепты не помнили, из какой страны они были доставлены. В дальнем углу пристроился камин, который давно не растапливался, на стенах чадило несколько факелов. Поэтому в зале было сыро, сумрачно и неуютно. Посередине стоял круглый массивный стол из железной лиственницы, вокруг него табуретки и кресло. Больше в зале не было ничего. За столом сидели адепты, всего 15 человек. Самое поразительное, в это число входили три женщины. Поголовно все население Лемы считало, что адепты Башни исключительно мужи. Правда, на окраинах государства в корчмах и тавернах бродячие менестрели певали разухабистые песенки о девицах, похитивших сердца и кошельки адептов и творивших чудеса без использования меча и магии в их аскетических постелях под древними сводами Башни. В столице таких песен никогда не слыхали, ибо за подобные истории пойманный на месте преступления менестрель мог поплатиться пальцами, а то и языком. Сама же мысль о том, что женщина может быть адептом, была кощунственной и никогда не приходила жителям Лемы в голову. Тем не менее, они сидели в зале, откинув капюшоны плащей, вдыхая сырой воздух неприютного зала, и ждали прихода Мейстера.

Старый Мейстер прошел к столу, тяжело опустился в предназначенное для него кресло и оглядел присутствующих. Пятнадцать адептов, последние апостолы света. Пятнадцать человек, обученных виртуозному владению мечом и тайным знаниям, крепкие духом, преданные Свету и лично Верховному Мейстеру. Его тайна, авангард несуществующей армии, последняя надежда. Вздохнув, Мейстер заговорил:

— Мои сны последних месяцев не оставляют никаких сомнений – пророчества готовы исполниться, — слова с губ срывались и падали тяжело, как горошины. — Пришла пора собирать свитки, ибо только заключенное в них знание способно противостоять Тому, у кого нет имени, когда он восстанет и начнет перекраивать мир по своему разумению, и время это близко.

— Простите, Великий, — заговорил один из адептов, воспользовавшись паузой, — но ведь свитки зашифрованы и на них наложены заклятья древних. Всех наших знаний не хватит для того, что бы снять печати заклятий, не говоря уж о том, чтобы прочесть их.

Мейстер грустно улыбнулся, посмотрев на говорившего:

— Сын мой, после того, как мы соберем свитки, Свет осияет избранного и даст ему сил и разума снять с них заклятья и расшифровать. Если же свитки попадут к Культу, — тут Мейстер брезгливо передернулся, — можно считать что мы проиграли, не начав битвы.

Спрашивающий поблагодарил Великого Мейстера поклоном, и в зале вновь установилась почти физически осязаемая тишина, нарушаемая редким потрескиванием факелов и дыханием присутствующих.

— Как известно, свитков пять. Вам надлежит... — тут, оборвав фразу на полуслове, Мейстер с внезапной тревогой оглядел зал. Ничто не нарушало уединения собравшихся, однако, у старика возникло ощущение, будто кто-то невидимый пристально вглядывается в сидящих за столом адептов, внимательно прислушиваясь и исходя злобой. Великий Мейстер привык доверять своим предчувствиям и ощущениям, поэтому дальше разговор продолжался с помощью белой криптографии. Голубоватые символы возникали над столом, повинуясь мановению руки старика, переливались в неверном свете факелов, плавно перетекали друг в друга прихотливым узором. Адепты внимательно вглядывались в крипты, изредка переглядываясь друг с другом и кивая головой. По окончании завораживающего действа, когда растаяла последняя крипта, Великий Мейстер поднялся и произнес:

— Дети мои, отправляйтесь не мешкая. Лошади оседланы и дорога ждет. Будьте незаметны и изворотливы. Ваша миссия настолько важна, что я наделяю вас чрезвычайными полномочиями. — С этими словами Великий Мейстер раздал каждому из адептов по маленькому кожаному мешочку, в котором лежал свиток с витиевато выполненной надписью на общем гипернаанском языке: «Сделано во имя Света. Великий Мейстер Башни». Короткую надпись венчали его личная подпись и изящно выполненный оттиск единорога.

Оставшись один в опустевшем зале, Мейстер тяжело откинулся на спинку стула. Дело сделано, тайно подготовленные адепты, разбившись на тройки, поскакали навстречу своей судьбе, которая с этого мига стала неотделимой от судьбы мира. Оставалось ждать и надеяться, что адептам повезет и хотя бы два из пяти свитков окажутся в Башне, на большее Мейстер не рассчитывал. Едва уловимый шорох вывел его из оцепенения. Узкое стальное лезвие ассасинского кинжала вылетело из сумрака зала и по рукоятку вошло под правую лопатку старика. Последнее, что он увидел, заваливаясь лицом на стол, была знакомая до мельчайших деталей отрезанная голова, преследовавшая его много долгих лет. Секунду спустя из-за гобелена выскользнул человек, еще недавно служивший Великому Мейстеру секретарем. Подойдя к безжизненному телу, он легко вытащил кинжал и обтер яд о полу его робы. «Глупый старик, — прошипел мнимый послушник. — Тщетны твои усилия, адепты твои погибнут один за другим, и никогда ни один из свитков не будет доставлен под своды Башни». А затем страшное кощунство осквернило многовековые своды Башни. Ловко орудуя смертоносным клинком, черный инквизитор отделил от тела голову Великого Мейстера и водрузил ее посередине стола. Усмехнувшись, он сказал:

— Ну, вот и славно. В Долинах вы будете прогуливаться с женой, держа головы под мышками. Думаю, это будет забавная картина.

С этими словами он тенью выскользнул из Зала и не торопясь покинул Башню. Стража беспрепятственно пропустила его за внешние ворота, ибо никого не касалось, куда спешит в столь поздний час доверенный секретарь Великого Мейстера. Надвинув капюшон на лицо, он не торопясь двигался к северным воротам города по безлюдным в этот глухой час улицам, и только кошки шарахались в подворотни, заслышав его шаги.

           

Отвратительный день

Написано 14 Февраль 2006 в 18:11

Сегодня случилось:

-я обнаружила, что мои зимние красивенькие ботиночки порвались (а им всего второй сезон), ни шагу больше на обувной рынок на Автозаводской, это уже вторая пара обуви, которая почила в бозе в этом году после кратковременного срока службы.

-в переходе меня ударила тетка, которую я в толкучке случайно задела. Слава сказал, что надо было ее ударить сумкой, но я не могу драться с человеком старше меня да еще на глазах толпы. так что единственное, что я сумела сделать - сообщила ей, что она карга.

-около дома есть замечательный павильончик с журналами и забавными открыточками. Там я после работы намеревалась купить Славе Валентинку (хотя и не признаю такого праздника "День влюбленных", дичь какая-то). Так вот, он оказался ЗАКРЫТ!!!!!

Это называется так - день незадался!

Сумерки

Написано 13 Февраль 2006 в 16:24

Написано давным-давно. А теперь вот и записано, иначе в конце-концов забуду. Это были сумерки, причем, если мне память не изменяет, глубокие.

В отраженьи зеркал

Чей-то пьяный оскал,

На открытом окне

Мокнут розы в вине,

Дым чужих сигарет

Сводит чувства на нет.

Задыхаясь, хрипя

О пощаде моля,

Плачет старенький вальс,

Вырываясь от нас,

Но смятение рук -

Словно замкнутый круг.

Я в лиловом чаду

Задыхаясь иду.

Твой задумчивый взгляд

Так и тянет назад.

Но меня отыскал

Этот пьяный оскал.

По бетонному полу в осколках

Я кружусь и кружусь босиком,

А оскал что-то длинно и громко

Заплетающим лжет языком.

Неужели такое бывает?

Это бред, сумасшедшего сон.

Но я чувствую как отрывыают

Мои руки от хрупких окон.

 

 


Друзья